Тюремные касты или “масти”: как устроена тюремная иерархия  

Население российских СИЗО, тюрем и лагерей неоднородно: оно делится на своеобразные касты, называемые в среде заключенных «мастями». Заключенные, относящиеся к разным мастям, имеют фактически разный статус, разные права и обязанности и занимают разное положение в тюремной иерархии. Самая многочисленная группа заключенных в СИЗО и колониях - так называемые «мужики». Это, как правило, случайные преступники: они в чем - то нарушили закон, а то и просто оказались не в том месте не в то время.  При этом они живут на свободе нормальной обывательской жизнью: работают, заводят семьи и не занимаются преступным промыслом профессионально. Обыкновенно они продолжают работать и в неволе, - например, “на промке” (на производстве) в лагере, и не видят в этом ничего зазорного. Их цель - с минимальными физическими и психологическими потерями пережить период заключения и вернуться в свой круг, откуда они были вырваны арестом, чтобы по возможности больше не возвращаться за решетку.

Работу в лагере “мужики” рассматривают, во-первых, как нормальное времяпровождение взрослого мужчины, и во-вторых, как возможность заслужить поощрения, приближающие УДО. Исключением, пожалуй, можно считать работу в отряде хозобслуги: во многих колониях “мужики” на нее не согласятся как на слишком приближенную к администрации: с начальством в местах лишения свободы “мужики” предпочитают не ссориться, но и от сотрудничества с ним отказываются. Редко когда заключенный из касты “мужиков” пойдет на должность библиотекаря или завхоза.

“Мужики”, как правило, не принимают участия и в «общих делах», то есть не участвуют в распределении «общего» и решении вопросов с администрацией, не становятся смотрящими и положенцами. Впрочем, в редких случаях бывают и исключения: толковый “мужик” может стать “смотрящим” за камерой или ответственным за решение какого-то конкретного вопроса (на тюремном жаргоне это называется «загрузиться» каким-то вопросом). Например, за сбор, учет и расходование денег и других материальных благ, собранных на нужды централа.

Менее многочисленной, но более влиятельной кастой выступают “блатные” (сами они предпочитают называть себя “бродяги” или “босота”). Блатные – это не случайные, а профессиональные преступники, живущие исключительно преступным промыслом. К ним в криминальном мире обычно предъявляются высокие требования: в идеале “бродяга” не должен работать ни на воле, ни в заключении, не должен служить в армии или быть связанным с органами государственной власти. “Бродяга” не может уйти работать “на промку” (на производство), а тем более – в отряд хозобслуги или на должность при администрации.

Блатные занимаются решением общих вопросов в местах заключения, то есть сбором и распределением денег “на общее”, решением вопросов с администрацией (вопросы как правило касаются условий содержания заключенных и решаются переговорами, взаимными уступками, иногда откровенно коррупционным путем). Если добиться компромисса не удается, а условия содержания становятся невыносимыми, блатные могут организовать заключенных на акции протеста (голодовки, членовредительство, бунты).

“Блатные” присутствуют не во всех тюрьмах и лагерях, точнее не везде присутствуют открыто. В “красных”, режимных лагерях ситуация иная – там всем заправляет администрация и ее актив – “козлы”, и ни на какие компромиссы с представителями криминальной субкультуры они не идут. Скорее наоборот: в таких учреждениях “блатных” обычно прессуют, заставляют отказываться от названия «бродяги», силой или угрозами загоняют в актив. Часто от них требуют надеть красную повязку (символ сотрудничества с администрацией), заставляют выполнять какую-то неприемлемую для них или грязную работу - например, почистить туалет.

Особняком среди других тюремных каст стоят так называемые «воры» («жулики», «урки»), на языке правоохранительных органов и прессы именуемые часто «ворами в законе» (Более подробно об этом читайте в материале “Смотрящие, положенцы, воры: кто они такие и как себя с ними вести”).  Вор – «криминальный авторитет», он стоит на вершине иерархии преступного мира, как в местах лишения свободы, так и на воле. “Понятия” предъявляют к Ворам самые высокие требования и наделяют из самой большой властью в среде заключенных. Как правило, слово Вора в тюрьме или в лагере – это закон, которому, как ожидается, должны следовать все заключенные. Все воры – выходцы из блатных. “Мужик” не может стать вором в силу самого своего образа жизни. В советские времена ворам запрещалось иметь семью, работу, собственность, сейчас требования несколько смягчились.

Ниже “мужиков” на иерархической лестнице располагаются «шныри» («шестерки»), то есть те, кто добровольно (или почти добровольно) за какие-то блага начинают обслуживать других заключенных (на тюремном жаргоне - «шестерить» перед ними). Бывает и так, что “шнырями” становятся под давлением каких-то обстоятельств, чувствуя себя в чем-то виноватым или должным перед остальными. “Шныри” могут убираться в камерах, стирать одежду другим заключенным, готовить еду – фактически выступать в качестве обслуги. Излишне говорить, что данная категория заключенных не пользуется большим уважением в тюремной среде. Если “шнырями” становятся, как правило, добровольно, то в касту “шерстяных” (или “шерсть”) попадают за какие-то проступки, считающиеся в среде арестантов непорядочными. К примеру, арестант, укравший что-то (“крыса”) или попросивший администрацию перевести его в другую камеру (“сломившийся из хаты” “ломовой”), автоматически попадает в “шерсть” и среди общей массы заключенных уже сидеть не будет.

“Шерстяные” чаще всего встречается в СИЗО, в лагерях они как правило быстро примыкают к активистам («козлам»). Существуют отдельные камеры в СИЗО, которые заключенные так и называют “шерстяными”. Так, например, “пресс-хаты”, по определению “шерстяные”, поскольку те, кто прессует других заключенных, в арестантской среде считаются крайне непорядочными. (при этом не все “шерстяные” камеры обязательно “пресс-хаты”). Вне зависимости от причины ухода в «шерсть», вернуться обратно в “мужики” уже невозможно. Впрочем, любой переход из низшей касты в высшую в тюремном мире не предусмотрен.

«Козлами» («красными», «вязанными», «активистами») называют тех, кто идет на открытое сотрудничество с администрацией исправительного учреждения. Такое сотрудничество может выражаться по-разному. Некоторые заключенные идут работать в отряды хозобслуги, другие занимают должности завхозов или библиотекарей в колониях. Иногда «козлы» выполняют для администрации учреждения откровенно карательные функции, прессуя других заключенных. Такое явление характерно для жестких, режимных лагерей, где всем заправляет администрация при помощи «активистов». Раньше такие активисты формировали секции дисциплины и порядка (СДП), теперь эти секции официально упразднены, но по сути никуда не делись. В “пыточных” колониях активисты обычно встречают этапы с заключенными, избивают их, вымогают деньги, заставляют отказываться от статуса «блатного» и в дальнейшем поддерживают режимный «порядок» в лагере.

Самой низшей кастой в тюремной иерархии признаются «обиженные» («петухи», «опущенные», “отделенные”). Эта “масть” обязательно присутствует во всех исправительных учреждениях, включая места лишения свободы для бывших сотрудников и откровенно “красные” зоны.

“Отделенными” считаются заключенные, вступавшие в пассивный гомосексуальный контакт, а также те, в отношении которых был совершено действие сексуального характера. Так, в некоторых жестких “красных” колониях администрация использует сексуальное насилие в качестве наказания, а угрозу его применения - как устрашение. Подвергнутых такому наказанию автоматически переводят в касту “обиженных”.  

“Отделенным” в некоторых лагерях можно стать и за то, что ты принял что-то у представителя низшей касты или поел с ним из одной посуды. Впрочем, если сделавший это не знал, что берет у “обиженного”, то он может избежать перехода в низшую касту: сделанное «по незнанке» обычно не влечет за собой негативных последствий.

Раньше в “обиженные” автоматически зачисляли тех, кто был осужден по уголовным статьям за сексуальное насилие, но в последнее время из-за большого количества сфальсифицированных дел по 131-135 статьям УК в воровском мире стало принято сначала разбираться. Если человек может объясниться и доказать, что стал жертвой оговора и фальсификации, то к нему применяется нечто вроде презумпции невиновности.

“Обиженные” обычно сидят отдельно, живут обособленно, едят за отдельным столом, и имеют свою посуду, которой нельзя пользоваться другим заключенным. Они выполняют как правило самую грязную работу: моют полы, туалеты и т.д.

В советское время, когда было большое количество политических заключенных, «политические» фактически стали отдельной кастой. Сейчас в большинстве тюрем и лагерей России об этом уже забыли и смотрят с недоумением на того, кто называет себя политическим. Количество политзаключенных в России растет, но пока еще далеко до того, чтобы считаться отдельной “мастью”. Сейчас большинство “политических” живут в лагерях “мужиками”, что довольно естественно для людей, не ведущих преступный образ жизни.

Немного особенно смотрятся «коммерсанты» - бизнесмены, осужденные по экономическим статьям. Нередко возникают вопросы, кем их считать: можно ли их зачислить в “мужики”, если они не работают, а являются собственниками и управленцами бизнесов? “Блатными” коммерсантов тоже не назовешь - они придерживаются другого образа жизни и других ценностей. Поэтому обычно коммерсанты со временем распределяются по разным “мастям”. Кто-то из них живет «мужиком», но многие предпочитают, доехав до лагеря, пойти на должность, то есть формально стать “козлом”.

P.S Тюремный консультант не приветствует сохранение кастового деления в среде заключенных и не пропагандирует его, но считает нужным с ним ознакомить, поскольку это объективно существующее явление и с ним часто приходится считаться.